Магомедова Саида Анварбековна – врач-рентгенолог отделения магнитно-резонансной томографии ФГБВОУ ВО “Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова” Министерства обороны РФ, Санкт-Петербург.
Saida A. Magomedova – Radiologist at the Magnetic Resonance Imaging Department of S.M. Kirov Military Medical Academy, St. Petersburg.
Васильев Александр Юрьевич – член-корр. РАН, доктор мед. наук, профессор кафедры лучевой диагностики ФГБОУ ВО “Российский университет медицины” Минздрава России, Москва.
Aleksandr Yu. Vasil´ev – Corresponding Member of the Russian Academy of Sciences, Doct. of Sci. (Med.), Professor of the Department of Radiation Diagnostics of Russian University of Medicine of the Ministry of Healthcare of the Russian Federation, Moscow.
Цель исследования: изучить возможности магнитно-резонансной томографии (МРТ) в характеристике мягких тканей лица после инъекционного введения различных типов филлеров.
Материал и методы. Проанализирована группа из 35 пациентов с известным косметологическим анамнезом после комбинированного (15) и некомбинированного (20) инъекционного введения филлеров в области лица. По данным анамнеза при комбинированном введении в 10 случаях применялись гиалуроновая кислота (ГК) + гидроксиапатит кальция (CaHA), в 2 – ГК+Lполимолочная кислота (PLA), в 1 – ГК+PLA +силикон, в 1 – ГК+CaHA+силикон,, в 1 – ГК+силикон. При некомбинированном введении у 16 пациентов использовалась ГК, у 2 – CaHA, у 1 – PLA и у 1 – полиакриламидный гель (ПААГ).
МРТ мягких тканей лица выполняли в разные сроки после введения: ГК – от 1 мес. до 4 лет, CaHA – от 7 дней до 1 года, PLA – от 1 до 8 мес, силикон – 10–20 лет, ПААГ – через 6 мес.
Исследования проводили на МР-томографах 1,5 Тл, использовали Т2-, Т1ВИ, Stir, DWI (b = 1000), Т1-FS-ВИ, 3D-Т2ВИ-Sg в трех плоскостях. Определяли локализацию и дифференцировали тип филлера, оценивали его расположение по отношению к окружающим структурам.
Результаты. Участки препарата на основе ГК характеризовались гиперинтенсивным МР-сигналом на Т2ВИ и Stir, изогипоинтенсивным на Т1ВИ. Препараты на основе CaHA и PLA определялись изогипоинтенсивным на Т2-, Т1ВИ, изогиперинтенсивным на Stir, изо- и изогиперинтенсивным на Т1-FS-ВИ сигналом. Силикон демонстрировал изогипоинтенсивный сигнал с гипоинтенсивной капсулой на Т2ВИ и Stir, изоинтенсивный на Т1ВИ; ПААГ – изогиперинтенсивный на Т2ВИ и Stir, изогипоинтенсивный на Т1-ВИ с гипоинтенсивной капсулой на всех импульсных последовательностях.
Филлеры на основе ГК более отчетливо визуализировались на Stir и Т2ВИ, препараты на основе CaHA и PLA – на Т2ВИ, на Т1ВИ имели идентичный сигнал, что затрудняло дифференциальную диагностику, однако в ряде случаев были выявлены изменения сигнала на Т1-FS-ВИ: изо- и изогипоинтенсивный от CaHA, изогиперинтенсивный от PLA. МР-картина менялась в зависимости от сроков, техники введения и разведения препарата.
Заключение. МРТ позволяет визуализировать и дифференцировать тип филлера после инъекционной контурной пластики по сигнальным характеристикам, которые зависят от его химического состава, сроков введения и механизмов биодеградации.
Purpose: to study the possibilities of magnetic resonance imaging in characterizing the soft tissues of the face after injection of various types of fillers.
Material and methods. A group of 35 patients with a known cosmetic history was analyzed after combined (15) and non-combined (20) injection injections of fillers into various areas of the face. According to the anamnesis, with combined administration, hyaluronic acid (HA) + Ca hydroxyapatite (CaHA) was used in 10 cases, HA + Lpolylactic acid (PLA) in 2 cases, HA + PLA + silicone in 1 case, HA + CaHA + silicone in 1 case, in 1 – HA + silicone. With non-combined administration, 16 patients received HA, 2 received Ca hydroxyapatite, one received L-polylactic acid, and one received polyacrylamide gel (PAGE).
MRI of facial soft tissues was performed at different times after drug administration: HA – from 1 month. up to 4 years, CaHA – from 7 days to 1 year, PLA – from 1 to 8 months, silicone – 10–20 years, PAGE – after 6 months.
The studies were carried out on 1.5 T MRI scanners, using T2-WI, T1-WI, STIR, DWI (b = 1000), T1-FS-WI, 3D-T2-WI sag. The location of the filler was determined, the type of filler was differentiated, and its location in relation to the surrounding structures was assessed.
Results. Areas of the HA preparation were characterized by a hyperintense MR signal on T2-weighted images and Stir, isohypointense on T1-WI. Preparations based on CaHA and PLA were determined by isohypointense on T2, T1-WI, isohyperintense on Stir, iso- and isohyperintense on T1-FS-WI signal. Silicone demonstrated isohypointense signal with a hypointense capsule on T2-WI and Stir isointense on T1-WI; PAGE – isohyperintense on T2-WI and Stir, isohypointense on T1-WI with a hypointense capsule on all PIs.
HA-based fillers were more clearly visualized on Stir and T2-WI. Preparations based on CaHA and PLA had identical signal characteristics on T2-WI, which made differential diagnosis difficult, but in a number of cases the following signal changes were detected on T1-FS-WI: iso- and isohypointense from CaHA, isohyperintense from PLA. The MRI picture varied depending on the timing, technique of administration and dilution of the drug.
Conclusions. MRI allows you to visualize and differentiate the type of filler after injection contouring according to signal characteristics that depend on its chemical composition, timing of administration and mechanisms of biodegradation.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.